про суп
Все пишут про суп, напишу и я. В отпуске в Москве я традиционно смущаю знакомых не только тем, что отказываюсь от двух кусочков хлеба впридачу к жареной картошке или макаронам по-флотски (ребенок Катя до поры верила в существование этнической флотской кухни), но еще и маниакальным интересом к супу. В прошлый раз на то была уважительная причина - первым делом мне в Петербурге в ресторане "Золотая панда" злые люди сломали челюсть, и, хотя обошлось без проволоки в стиле намордника доктора Лектора, шницели и антрекоты были мне пару месяцев заказаны. В этот раз погостил без неприятностей и понял, что бесконечные борщи и рассольники я ем по доброй воле, как дешевую и затейливую еду без чрезмерной пагубности для здоровья. Лимоновский Эдичка в панковской оде щам упирает на их нескончаемость, и это абсолютно верно подмечено, молодым маргиналам лучше заострять внимание не на противоречивом инциденте с негром , а на лимоновской здоровой альтернативе митьковскому месячному пайку из зельца, хлеба и "маргарина для сытости". И героические вьетнамцы суп три раза в день едят, кстати. Вообще, покойный Похлебкин хорошо объяснял, как бедным людям есть по-умному, вот это, к сожалению, он бы не одобрил.

Вписавшись к друзьям на квартиру у метро Автозаводская, обнаружил возле метро одноименное кафе-стояк. Там пили водку морщинистые заводчане в кепках, закусывая бесплатными черными сухариками и время от времени подходя за салатиками. Согласно духу времени, помещение было чистое и с нерусским персоналом на кухне, но удерживалось на ностальгическом якоре благодаря шикарно хамской хозяйке. Ее хамство было натурально, как у тех торговок варевом с Хитровки пера Гиляровского, и заводчан нисколько не задевало. Выпив в ностальгических целях две перцовки по 25 рублей, я засобирался в Третьяковскую галерею и попросил на дорогу еще пятьдесят. Мои монеты были вдруг отодвинуты к краю прилавка: "Пятьдесят?! Тринадцать рублей, мне чужого не надо", и я понял, что прошлые два раза перевыполнял план, так как в этом прекрасном месте квантовали по сто. Пришлось осмотрительно обратиться к закускам. Салаты выглядели несвеже (первая ассоциация - забытые летом на столе суши), и я попросил щей. С кухни их принесла таджичка, нормальные были щи, хорошие. Не то что борщ в канцерогенном клубе «Оги», оставшийся тем же недоразумением, что полтора года назад. Больше всего огишный вариант напоминает жидкий польский Barszcz, подаваемый в барах в кофейных кружках.

Ну и дальше я ел только борщи, щи и харчо, пока в некоторый момент не был приглашен в японский ресторан Ичибан Боши на Краснопресненской. Там заказал суп удон, потом полистал меню и с радостью нашел способ порусопятствовать: взял сто водки и мисо по-московски. Очень смешно, суп-мисо со сметаной (бактерии-конкуренты, в принципе). Я люблю такой придурковатый фьюжн, в Сан-Франциско вот однажды съел борщ в ресторане «Гонолулу» китайского квартала.

Но самое счастье наступило, когда после осмотра рисунков Джикии в Artplay и ретроспективы Булатова в Третьяковской галерее на Крымском валу (сперва написал «на Крымском молу»), maxt предложил пообедать неподалеку от его работы на юге Москвы. Мы прошли через лесистые руины и развалины до двухэтажной советской супермеркады, где, как пояснил мой друг, закупаются едой люди победнее. В стояке под табличкой, предостерегающей от распивания принесенных с собой спиртных напитков, мы приняли из окошка раздачи борщ и харчо для меня, суп, капустный салат и блюдо на основе риса для друга. Это были лучшие полтора доллара, которые я потратил в Москве, честно.

Заканчиваю на печальной ноте: ни разу в жизни не пробовал хаш. Слава, у которого я квартировал, отвел меня как-то утром в армянское заведение, но хозяин объяснил с порога, что хаш – сезонное блюдо. Как такое может быть?